Этим броском мог бы гордиться и Лысый. Тяжёлое двадцатисантиметровое лезвие с глухим звуком вонзилось меж рёбер волка, но его бросок это остановить уже не могло. Макс от удара отлетел метра на полтора и, к моему удивлению, не выронил автомат, а, лежа на снегу, давил на курок. Но то ли патрон перекосило, то ли автомат на предохранителе стоял – выстрелов не было. Волк резкими ломаными движениями начал подниматься со снега. Вообще-то для любого нормального зверя такой груз стали должен был оказаться смертельным, но я уже понял, что к обычным животным это создание отношения не имеет. А поэтому, сорвав с плеча ружьё, дуплетом выстрелил ему в голову. Серебра было совершенно не жалко. Выстрел снёс почти полголовы зверя, но он ещё пару минут пытался встать. Всё это время Макс, сидя на снегу и прижимая к себе автомат, с ужасом смотрел на конвульсии обезглавленного тела. Да и сам я был здорово потрясён. Чисто механически перезарядил двустволку и по привычке огляделся. Никого.

– Это оборотень? – Волк наконец затих, и Максу удалось выдавить из себя несколько слов.

– Волколак. – Про оборотней я только слышал, а вот волколаков видеть уже приходилось.

– А разница? – Макс встал и начал брезгливо счищать с полушубка, который больше не был белым, обрывки шкуры и кусочки мозгов.

– Оборотень – это человек, который перекидывается волком, а волколак – просто животное. – Когда мне самому объясняли разницу, я понял только это. В остальном они были похожи: на них действовала луна, и они были малоуязвимы для всего, кроме серебра. Надо внимательней слушать умных людей, но кто ж знал? И ещё у меня было сильное подозрение, что повстречай мы оборотня, все бы тут и остались.

– А с Лысым что? – опомнился вдруг Макс.

– А что с ним может быть? – Даже отсюда было видно, что Лысому уже ничем не помочь. Шею ему практически перекусили, снег вокруг тела пропитался кровью, пятна которой не могла замести даже позёмка. На мгновение в голову забрела мысль, что и я вот так же мог лежать на снегу с порванной глоткой. Прогнать её оказалось просто – не в первый раз. И не самая худшая смерть. Быстрая, по крайней мере. А вот Макса от мыслей о смерти надо отвлечь, а то ещё, чего доброго, раскиснет. – Нет больше Лысого. Так что давай, бери ножик и откромсай волку хвост – от ушей ни фига не осталось.